- Дубовские
Культура казачьей столицы это не только материальное – красивые старинные дома, значимые архитектурные памятники, но и нематериальное – люди, вершители творческих идей. Те, кто прославлял город своим талантом. В год 55-летия городского клуба художников – этой творческой лиги, объединившей живописцев, графиков, архитекторов, театральных деятелей, педагогов – на протяжении более полувека заполняющих культурное пространство своим замечательным творчеством, невольно задумываешься: кто же они, эти строители прекрасного?
Николай Никанорович Дубовской. Ранее 1900-х.
Продолжая наше путешествие по художественно-исторической галерее Новочеркасска, мы невольно возвращаемся к концу ХIХ века, к его 90-м годам, когда в художественно-культурной среде России шёл процесс созревания новой русской пейзажной живописи. Создавалась художественная среда, которая могла влиять на формирование новых ощущений, на образность мышления, на отношение к происходящему. Казачий край не стал исключением. И у нас на Дону выстраивалось то, что сегодня мы называем художественными традициями.
Мы низко кланяемся за это всем известным и неизвестным широкому кругу живописцам. Но прежде всего, нашей великой троице – Дубовскому, Грекову и Крылову. Этим замечательным представителям казачьего рода, разным по возрасту и воспитанию, темпераменту и характеру, но объединённым единством взглядов на профессию художника и ответственностью за профессию! Высокие задачи собственного творчества, которые они ставили перед собой, заключались в принесении пользы своей Родине.
Среди 200 тысяч произведений в бывшем художественном собрании меценатов братьев Третьяковых находятся и работы донских художников – разных времён. Имена двух – Дубовского и Грекова – связаны с Новочеркасском.
Николай Никанорович Дубовской – один из немногих русских живописцев, что получили известность в Европе к концу ХIХ века. В 25 лет уже известен всей стране, к 40 – действительный член Академии художеств, профессор, руководитель пейзажной мастерской, обладатель золотых и серебряных медалей международных художественных выставок в Париже, Мюнхене и Риме.
Он родился 5/17 декабря 1859 года в старинном казачьем роду, мужчины которого всегда были военными. И вопреки уготованной судьбе, Николай, отправленный в Киевскую военную гимназию и учившийся в ней, всё же поступил в Санкт-Петербургскую Императорскую Академию художеств. Эти и последующие годы сыграли огромную роль в развитии Дубовского как художника и человека. Он попал в ту среду, о которой мечтал всю жизнь, и которая в дальнейшем определила его становление и расцвет таланта. Очень много работал, видя смысл жизни в самосовершенствовании! «Всё стараюсь, – писал Дубовской, – высмотреть и выглядеть, чтобы понимать мир, а также людей… Своё понимание я своими картинами выношу в мир».
Объединяя живописцев, Н. Н. Дубовской не только способствовал созданию Донского общества художников на стыке ХIХ и ХХ веков, но и много сил отдавал организации художественного музея в родном Новочеркасске. Завещал городу собранную им коллекцию картин художников-передвижников и часть своих работ, которые, несмотря на отсутствие художественного музея, всё же были переданы Новочеркасску и легли в основу созданного художественного отдела в Музее истории донского казачества.
Но сегодня хочется не повторять прописные истины о наших чудесных земляках, а показать их жизнь с другой, неофициальной стороны, изнутри. Какой была их не выставочная жизнь, а бытовая – не менее важная, из чего собственно складывался успех в социуме? Ведь личная жизнь художника, его взгляды, жизненная философия настолько тесно переплетались с искусством, что понять было сложно, какая из них главная.
Когда отец Дубовского Никанор Андреевич скончался в конце ХIХ века, мама Любовь Ивановна предпринимает решительный шаг: она продаёт дом на улице Воспитательной и с двумя дочерями Софьей и Любовью переезжает к сыну в Санкт-Петербург. Поначалу они живут у Николая в просторной съёмной квартире с большой мастерской на Екатерининском канале (ныне Канал Грибоедова), помогают ему с ведением хозяйства: когда Николай Никанорович начинал писать, он уходил в себя, забывая обо всём. К этому времени Дубовской уже известен, работы, продаваемые на выставках, приносят доход. Он перешагивает 30-летний рубеж и женщины занялись поиском для него хорошей невесты. Но тщетно – Николай был романтиком и идеалистом, ему важно было, чтобы супруга его понимала, была бы его единомышленником!
И такая для него находится. Приехав в Павловск, чтобы снять на лето квартиру, он на прогулке встречает очаровательную девушку под кружевным зонтиком, невысокого роста с большими печальными глазами. И её взгляд оказывается решающим: «Это она, я искал её всю жизнь!».
Фаина Терская была дочерью тайного советника, вице-директора канцелярии министерства путей сообщения и общественной деятельницы в области женского образования. Увлекалась живописью и была слушательницей Высших женских Бестужевских курсов. Завязывается знакомство и Дубовской, узнав, что девушка мечтает стать художницей, начинает давать ей уроки.
Осенью Фаина собирается с родными за границу и Дубовской, не медля, принимает решение – ехать! Во время поездки он утверждается в своём чувстве и что важно – в чувстве своей ученицы, делает ей предложение. Свадьба, состоявшаяся во Флоренции в 1895 году, расставила точки в будущих отношениях супругов. Об этом писал позже в своей книге художник-передвижник, ещё один донец, Яков Минченков: «Супруга художника вспоминала, как в день свадьбы с волнением ожидала жениха. Подошло время ехать в церковь, а Николая всё не было. Наконец он прибежал – запыхавшийся, с букетом прекрасных белых цветов. Дубовской умолял простить его за опоздание. Утром он сел писать этюд. И так увлёкся, что совсем забыл о времени. Невеста не обиделась. Она глубоко понимала творческую душу гениального художника. «Мой муж должен служить искусству. А я буду служить ему», – сказала себе накануне свадьбы Фаина Николаевна.
Фаина была на 16 лет моложе мужа и чуть ли не на половину ниже ростом по сравнению с высоким Дубовским. Её чудесный портрет, написанный Николаем Никаноровичем в Венеции, показывает нам милую очаровательную барышню. Однако, как признавался сам художник, она отличалась силой воли и особенной настойчивостью, во многом благотворно влияла на его характер, смягчала его иногда появлявшуюся раздражительность, мнительность и другие человеческие слабости.
По возвращению в Петербург молодая женщина взяла на себя все основные бытовые вопросы, предоставив мужу возможность не отвлекаться от творчества. Николай Никанорович доверял её тонкому художественному вкусу, советовался с ней и присушивался к её мнению. В доме всегда был образцовый порядок, никакого мещанства, никакой роскоши. У Николая Никаноровича были только чёрные никелевые часы да простые перламутровые запонки для сорочек. А золотых вещей вообще не было в семье ни у кого.
Но квартира, которую уже получил как академик, на Васильевском острове была хорошо известна в столице. Дубовские обожали музыку, имели прекрасную коллекцию записей. Они следили за всеми культурными интересами своего времени, часто бывали в театре. Атмосфера дома была насыщена содержанием: картины, большая художественная библиотека, воспоминания о путешествиях, галереях и музеях Европы, о художниках-классиках и беседы о современных веяниях в искусстве. Поэтому на музыкальных и литературных вечерах у них любили бывать не только художники, музыканты, но и представители науки, близкие друзья – первый в России Нобелевский лауреат академик Иван Петрович Павлов и гениальный русский учёный и общественный деятель Дмитрий Иванович Менделеев.
Минченков, частенько бывавший в доме Дубовских, так писал о них: «Когда я встречал чету Дубовских, идущих в магазин за селёдками, мандаринами или яблоками, мне думалось: тут дело не в том, что селёдки будут вкусно приготовлены, а яблоки и мандарины лежать в вазах и ароматом своим соблазнять постоянно посещающих Дубовских родственников или гостей. Это всё не «суть», не содержание Дубовских, за этой житейской усладой скрывается нечто другое, питающее их, как жизненный элексир, это – искусство и вопросы этики…Я не знаю более счастливого супружества в смысле совместного служения общей идее и взаимной поддержки на жизненном пути».
Бывая в Петербурге, и приходя на Смоленку к Дубовским, я обратила внимание, что Фаина Николаевна не упоминается на памятниках семьи. Недавно открыла для себя, что, оказывается, Фаина Николаевна, пережившая мужа на 25 лет, умерла в 1943 году в Красноярске и там же похоронена. Все годы после смерти Николая Никаноровича она была активной участницей выставок и прочих общественных и художественных мероприятий «Товарищества передвижных художественных выставок» до его ликвидации. Много работала как художница. На встречах Владимира Ивановича Кулишова с сыном Дубовских во время работы над рукописью книги Сергей Николаевич не раз говорил о заслуге мамы в сохранении отцовского наследия.
Дело Дубовского – педагога и художника в конце ХХ века продолжил его коллега, выпускник Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина (до нескольких реорганизаций Императорская Санкт-Петербургская академия художеств), искусствовед, видный общественный деятель Новочеркасска, его почётный гражданин, Кулишов Владимир Иванович. Свой искусствоведческий труд он посвятил Н.Н. Дубовскому, его же усилиями детской художественной школе, которой Кулишов руководил более четверти века, присвоено имя нашего знаменитого земляка. И уже более 20 лет при учебном заведении действует международный конкурс-выставка «Пейзаж-настроение», объединяющий в своих рядах талантливых детей.
Продолжение следует.
Женета Гридасова
Фото из открытых источников.
