Сегодня: 19 октября 0098, Воскресенье

Cоветское общество не было бесклассовым, то есть оно стремилось таковым стать в идеале, но это была скорее религиозная декларация, с объективной реальностью мало связанная. А в реальности существовало в СССР два класса- пролетариат и крестьянство, имевшие свои вполне конкретные интересы, совпадающие далеко не во всём, а где нет совпадения интересов, там понятно: антагонизм и классовая борьба. Проявлялась эта борьба сначала в гражданской войне, потом в коллективизации, а последняя её вспышка произошла 2-го июня 1962 года в Новочеркасске. До этого руководящая государством компартия лоббировала в основном интересы рабочего класса, и селянам приходилось очень туго, а в 62-м году возникла, видимо, необходимость крестьянство простимулировать, а рабочих наоборот — немного поприжать. Почти одновременно были понижены расценки в тяжёлой промышленности и подняты закупочные цены на мясомолочную продукцию. Колхозники, наверное, радовались такой неожиданной заботе государства, пролетариат же насупился и решил тряхнуть революционной стариной. Потряхивание закончилось кровопролитием в Новочеркасске.

Рабочие НЭВЗа взбунтовались, а искрой, воспламенившей их, по устоявшейся легенде стала вызывающая реплика директора завода Б. Н. Курочкина: «Не хватает мяса, ешьте пирожки с ливером». Вот такими артистичными забавниками были оказывается советские хозяйственники, ничего не стоило им примеиреть на себя декольтированное платье Марии Антуанетты, порекомендовавшей в своё время французским крестьянам есть вместо хлеба пирожные. А может это платье натянули на директора впоследствии мифотворцы-журналисты, а может быть провокаторы, хорошо знакомые с мировой историей, пустили эту эффектную фразу по рядам пролетариев.

Так или иначе, огонёк разгорелся, завыл городской гудок, стала собираться толпа перед заводоуправлением, начал созревать пресловутый русский бунт, рабочие перекрыли железнодорожные пути, захватили здание УВД, развесили оскорбительные антиправительственные лозунги. Потом, когда в город были стянуты войска, народ начал вступать в стычки с солдатами, немало военнослужащих и работников милиции получили ранения.

И всё завертелось: холостые залпы танковых орудий, автоматные пули, полетевшие в безумную толпу, трупы, кровь, последовавшие за тем аресты. Существует множество версий о том, кто отдал приказ открыть огонь, не исключение, что всё произошло спонтанно, просто не выдержали нервы у кого-то из солдатиков. Это в общем не так важно, потому что при соединении опьянённой бунтарским духом толпы и солдатских шеренг, верных присяге, подобный исход абсолютно неизбежен. Из сложившейся ситуации было только два выхода: локальное кровопролитие, или эйфорическое братание солдат с народом, и последующая глобальная катастрофа. История пошла тогда по первому пути.

Двадцать шесть человек погибло, около семидесяти ранено, и всё это теперь получило наименование Новочеркасской трагедии. Несколько лет назад мощи убитых были эксгумированы и перезахоронены с почестями, на НЭВЗе вывешена мемориальная доска с кратким описанием события, репрессированным предоставлены льготы и даны небольшие надбавки к пенсии. Открыт музей в Атаманском дворце Новочеркасска. Тема эта вошла в обойму знаменательных дат, каждый год СМИ воскрешают её, в музей ходят юнкоры из местных литературных объединений и вострят на этом оселке свои молодые пёрышки.

События 62 года безусловно трагичны. Но чем дальше уходит то время, тем меньше «культовая составляющая» новочеркасского восстания. Прежде всего — для «племени младого, незнакомого». Многие из молодых воспринимают всё менее трагично и более прагматично. «Люди гибли не за убеждения, а за пирожки», — заявляют новые морализаторы. Типа — «сами виноваты»: мол, если расшалившиеся детишки залезут в трансформаторную будку и начнут там безобразничать, результат тоже будет трагическим, ведь на дверях был нарисован черепок, под ним надпись — «не влезай, убьёт!», и после этого кричать о бездушии электрического тока совершенно бессмысленно. На лбу советского государства такая надпись была. Ну может быть, она немного полиняла в шестидесятые годы, и тем не менее разумный человек не мог её не заметить. А тот, кто видит нарисованный на двери череп и ломится в неё — сам выбирает свою судьбу.

Цинично? Да. И это — трагедия, возможно, более страшная, чем новочеркасская. Трагедия поколения, не знавшего тоталитаризма, для которого этот самый «советский череп» — всего лишь забавная погремушка. Сытый голодного не разумеет…

Вице-спикер Государственной Думы Владимир Аверченко:

«Пепел Новочеркасска всегда будет стучать в моё сердце, ведь это моя малая родина. Если народ вышел на улицы, власть должна слушать, а не стрелять. Нынешняя российская власть, безусловно, должна учитывать страшные уроки прошлого и не повторять ошибок своих предшественников».

Глава фонда жертв Новочеркасской трагедии Валентина Водяницкая:

«Я попала я в эту заваруху случайно, пришла на работу, попала в толпу. А потом кто то из начальства попросил выйти на балкон и толпу успокоить, я сделала всё о чём попросили. А через неделю арестовали меня. Отсидела 5 лет за участие в антиправительственных выступлениях».

Военный музыкант Игорь Федюнин:

«Я знаю о событиях 62 года, только то, что слышал от родителей. Говорят, что армия тогда совершила преступление против народа, но это не совсем так. Народ и армия едины. И армия должна защищать народ, в том числе от самого себя. А людей погибших уже не воскресишь, пусть спят спокойно».

Писатель, историк, журналист Александр Сидоров:

«То, что танкисты тогда произвели один холостой выстрел, глубоко символично. Не везёт России на холостые выстрелы. Один — из орудий «Авроры» — послужил сигналом кровавой пролетарской революции, другой — из танкового орудия – сигналом кровавой расправы над самими пролетариями».

Текст: Григорий Молохов
Фото: Михаил Малышев
name

Комментарии (0)

Добавить комментарий